Деловая слава России


Новости


МЕЖОТРАСЛЕВОЙ АЛЬМАНАХ

Свежий номер альманаха, Архив номеров, Подписка на альманах, Реклама в альманахе, Контакты



РАЗВИТИЕ НАУКИ В РОССИИ



Опрос

Нужно ли стремиться вернуть в Россию учёных, уехавших жить и работать за границу?
Да, не стоит упускать умных и талантливых людей
Скорее да, но вряд ли наше государство сможет обеспечить им заграничный уровень жизни
Скорее нет, лучше обеспечить хорошие условия тем, что ещё не уехали
Нет, лучше вложить средства в воспитание и развитие молодых учёных
Другое








Деловая слава России » Наука » Современные проблемы безопасности

Наука: Современные проблемы безопасности - 8-10-2014, 16:27

 

Николай Андреевич МАХУТОВ,
президент Научно-промышленного союза «РИСКОМ», член Общественного совета, заместитель председателя секции научно-технического совета Ростехнадзора, член-корреспондент Российской академии наук, председатель Рабочей группы при президенте РАН по анализу риска и проблем безопасности

 

АКАДЕМИЧЕСКИЙ ПОДХОД К РЕШЕНИЮ ПРОБЛЕМ БЕЗОПАСНОСТИ

 

Проблемы безопасности давно находятся в центре внимания российских ученых. При президенте Российской академии наук действует Рабочая группа по анализу риска и проблем безопасности, созданная почти 30 лет назад. Направления ее деятельности обширны – от  фундаментальных исследований и формирования идеологии обеспечения безопасности в масштабах страны до разработки методологии  для конкретных регионов и отраслей экономики.

 

 

Рабочая группа по анализу риска и проблем безопасности была создана в 1986 году после Чернобыльской катастрофы Анатолием Петровичем Александровым, тогдашним президентом Академии наук СССР. Для более четкого представления о том, с какой целью формировалось это академическое подразделение, и о направлениях его деятельности, коснусь некоторых важных аспектов данной темы. Исторически система действий и взаимодействий в сфере безопасности выстраивалась на основе огромного запаса знаний, нормативной базы, стандартов. В советское время в нашей стране, как и во всем мире, сложившаяся практика отражала опыт восстановления экономики после Второй мировой войны. В этой части существовало несколько мощнейших школ и государственных политик, которые можно типизировать по трем основным моделям. Одна из них – серьезная, фундаментальная, устойчивая научная и нормативно-техническая государственная база Германии, где еще в канун войны перед старой идеологией и методологией возникла новая задача быстрого наращивания промышленных мощностей и задействования этой нормативной базы в условиях активного, ускоренного подъема экономики страны.

 


Модель второго типа получила развитие и продолжает существовать в Соединенных Штатах Америки, где роль государства была относительно невелика, а свои базы знаний, технологии, стандарты и высшие учебные заведения имеют крупные корпорации, общества, фирмы, действующие в режиме конкуренции. В США от общего числа стандартов на долю национальных приходится лишь 3–5 процентов, все остальные стандарты разработаны частными компаниями.

 


Третья модель – наша, в первую очередь, советская, когда государство в своих руках держало и руководство, и промышленность, и сферу государственного регулирования, включая стандартизацию, то есть доминировал государственный подход. Таким образом, условно говоря, с левой стороны – США, с правой стороны – наша система, а между ними германская. Эти три подхода в какой-то степени, с некоторой утратой роли Германии, сохраняются и в настоящее время. Мы в нашей стране, переходя к режиму либерализации экономики, вынуждены были эту часть изменить, исходя из требований новой экономической модели, и отказаться от имевшегося мощнейшего фундамента, задела, в том числе в нормах, СНиПах, ГОСТах, которые сложились в советский период, но с сохранением государственного надзора.

 


Если сравнить США и нашу страну, то в общей сложности и там, и у нас в сфере безопасности существовало примерно по 10–20 тысяч нормативно-технических документов. Но у нас, как правило, это были государственные стандарты, нормы, правила, а в США  по-прежнему преобладают корпоративные, а доля национальных стандартов не велика. Теперь мы через законодательство перевели сферу безопасности из сугубо государственной в поднадзорную государству, и у нас появилась своя большая база федеральных законов, позволяющих решать проблемы безопасности. Это продиктовано необходимостью добиться соединения интересов государства, стремящегося к снижению рисков, с деятельностью негосударственных организаций, действующих в условиях, когда получение максимальной прибыли сопряжено с возрастанием рисков.

 


То есть, если мы хотим получить максимальную прибыль, то наши риски возрастают. Если мы хотим их уменьшить, как этого хочет государство, то снизится прибыль и экономическая эффективность. Исходя из этого, следует понимать, что и для реально работающей экономики, и для государства должна быть общая критериальная база, основополагающий принцип, единый подход, который бы ставил во главу угла интересы государства, а именно этого и требует стратегия национальной безопасности.

 

 

С другой стороны, реальная экономика – промышленные предприятия, корпорации, министерства – должны увидеть, что, работая на эту идею и теряя в краткосрочной перспективе свои очевидные экономические выгоды и прибыли, они будут их наращивать в стратегическом плане, смогут уверенно себя чувствовать в дальнейшем. Для этого необходимо разработать, согласовать и принять концепцию обеспечения национальной безопасности в целом.

 

 

Всем этим мы и занимаемся в Рабочей группе по анализу риска и проблем безопасности, которая продолжает действовать при президенте Российской академии наук, сохранив свою изначальную роль основополагающего научного центра, занятого изучением и обобщением знаний в сфере безопасности. Мы обновляем Положение о Рабочей группе в связи с изменением государственных структур, но существо работы, принципы и задачи сохраняются. С самого начала мы старались предложить идеологическую, математическую и стандартизированную базу. Поэтому в рамках рабочей группы мы сформулировали свои задачи примерно так: наука, то есть Академия наук и рабочая группа, разрабатывает и предлагает более-менее унифицированные методы анализа рисков и безопасности для всех отраслей. Это задача междисциплинарная, фундаментальная, межотраслевая, даже межгосударственная и международная. Теория аварий, катастроф, рисков – проблема фундаментальная, относящаяся к сфере национальной безопасности, требующая всестороннего изучения, и автономно Академия наук не может ее решить, как и ни одно ведомство, ни одна структура.

 

 

Поэтому нам представлялось, что Российская академия наук совместно с Советом безопасности России должны иметь возможность свою идеологию проводить через решения президента страны. При наличии теории, критериев, параметров рисков и безопасности, можно проанализировать и определить, насколько удовлетворительно реальное состояние дел с безопасностью и экономикой в  стране путем введения шкалы так называемых приемлемых рисков. Риски не могут быть нулевыми, а безопасность не может быть абсолютной. Риски были, есть и будут всегда, и они могут быть согласованы как приемлемые для данной стадии развития государства, сферы знаний, науки, технологии, общества в целом. Все это непрерывно меняется, поэтому речь идет о так называемых временных шкалах рисков. Установить такие приемлемые риски, зафиксировать в законодательной, нормативно-технической базе, в стратегиях национальной безопасности, безусловно, необходимо, и сделать это должно сначала руководство страны, затем руководство регионов, отраслей.Причем так же, как это делалось в наших стандартах, то есть с указанием контрольных цифр. Без теоретических, фундаментальных основ это сложно осуществить. Для установления уровня приемлемых рисков требуется в рамках данной теории объединение структур государственного управления, надзорных органов с академией наук, отраслевыми научными организациями и научно-исследовательскими центрами страны. Это еще одна задача, которая сейчас стоит чрезвычайно остро. 

 

 

Далее возникают следующие вопросы: что это такое, как эти приемлемые риски можно было бы определить, зафиксировать в каждой отрасли, в каждом объекте, ну и, в конце концов, для каждого человека? Мы ставим задачу таким образом: необходимо действовать по общему для всех принципу.

 

 

Для того чтобы в этом вопросе разобраться, требуется проанализировать практику сложившихся неприемлемых катастрофических рисков, всего того, что до сегодняшнего момента нас не устраивало, что мы должны считать неприемлемым в дальнейшем, будь то социальная, социально-экономическая, политическая, техническая, технологическая, природная и другие сферы. Мы все эти крупнейшие неблагоприятные события, аварии, катастрофы проанализировали и можем указать, какие из них нельзя допускать в будущем.

 

 

После  этого возникает задача – научная, фундаментальная, государственная, и задача отраслей, регионов, государств на нашем континенте и на Земле в целом. Необходимо и тщательное изучение международного опыта, в том числе политического. Анализ связанных с распадом СССР и соцлагеря событий и их последствий показывает, что реальные риски существовали всегда, но не были в свое время оценены. Мы брались за изменение многого, не подвергнув анализу последующие риски, и они выявлялись только позднее как результат наших действий, совершенных без научного обоснования. Такая стратегия, безусловно, неприемлема. 

 


Все, чем мы занимаемся, нацелено на максимальное выявление масштаба рисков, возможных при осуществлении какой-либо деятельности во всех сферах жизни. На основе результатов своих аналитических исследований мы регулярно готовим публикации для нашей книжной сери «Безопасность России», показывая, что любому серьезному начинанию должен предшествовать глубокий анализ, дающий представление о его возможных положительных и негативных последствиях. Один из томов серии посвящен человеческому фактору и содержит конкретные рекомендации, как человек должен действовать, какими обладать качествами, знаниями, функциональными, психологическими возможностями, если он на ответственном участке работает. Это все тоже с позиций теории безопасности, рисков должно быть принято во внимание и использоваться на практике. Нельзя случайного человека привлекать к выполнению работ, связанных с многочисленными рисками.

 

 

Имеется том, посвященный управлению безопасностью по критериям рисков. Написана целая книжка, но нельзя сказать, что с ней могут ознакомиться все, кому это необходимо знать. То, что мы по решению Совбеза выпускаем по 500–1000 экземпляров каждого тома – «капля в море». И в этом также присутствует определенный риск – риск неосведомленности. В советское время мои книги и книги моих коллег выпускались тиражами 10–50 тысяч по конкретным научным вопросам, а тут по фундаментальному вопросу всего тысяча экземпляров – это ничто. Поэтому одной из задач я считаю восполнение недостающих знаний – чем более сложными становятся процессы, чем дальше мы продвигаемся в теории безопасности, катастроф и рисков, тем больше возникает новых вопросов, и необходимо их исследовать, делать выводы, знакомить с ними общество.

 


Чаще всего инициаторы грандиозных проектов применяют лозунги, обещания, призывы, предлагают популярную версию своих будущих свершений, но, как правило, не показывают, а быть может, и сами не сознают возможные негативные моменты. Если кто-то разрабатывает проект, находит и предлагает решение, он обязан проанализировать, с какими вероятными рисками и опасностями это будет сопряжено. Не сделав этого, не следует приступать к реализации задачи, какой бы яркой она ни представлялась. Анализ неприемлемых рисков в любой сфере – это важнейший этап во всем, что предстоит сделать. Также очень важно, чтобы этот риск был представлен цифрами, показывающими его масштаб.

 


Как уже говорилось, риски будут всегда содержать некоторую степень неопределенности. Человек может в чем-то сомневаться, допускать ошибки, чего-то не знать. Мы даже анализировали, что именно допустимо знать и не знать. Без проведения аналитических исследований и учета их результатов последствия могут быть крайне тяжелыми. К примеру, когда возникла тема ресурса в области атомной энергетики, долговечности атомных реакторов, мы составляли тома на двести–триста страниц по обоснованию исследований и испытаний, где всесторонне рассматривались все проблемы. Это огромная исследовательская, интеллектуальная работа. Такие же исследования необходимо проводить и в области политических рисков – в этой части не только должен быть составлен перечень опасностей, угроз и рисков, но и приведены расчеты, необходима математическая точность.

 

 

Все сказанное относится к тому, как надо делать. Эти подходы абсолютно одинаковы – такой принцип может быть применен и к государству, и к отрасли, и к отдельному объекту (вплоть до его отдельных узлов), и к конкретному человеку. Подход должен быть один и тот же, потому что разнообразие и отсутствие единой универсальной базы не позволит вам «сшить» воедино все задачи и показатели. Возникнет несогласованность и бесконтрольность. Поэтому парадигму согласованности и единообразия необходимо принять, и неукоснительно ей следовать.

 


Не стану утверждать, что это избавит нас от всех проблем в сфере безопасности, но снизить степень рисков и катастроф точно поможет. Если риски, опасности, угрозы устранить не удается, даже если к этому стремиться всеми силами, становится ясно, что необходимо принимать меры на государственном уровне. Требуется обосновать, что такими-то методами, средствами, силами можно тот или иной показатель риска снизить до приемлемого уровня или ниже.

 


Обоснование снижения рисков – это базовый элемент государственной, региональной, отраслевой политики. То есть, расчет и определение показателей риска и их снижения становятся непременным условием деятельности. Этого сейчас нет в реальности, такой подход применяется лишь на словах: перечисляются возможные риски, но не включается действие стандартов, норм, правил, специалистов, средств диагностики, средств мониторинга, то есть всего того, что позволило бы заметно снизить риски. В итоге такое положение дел приводит к усугублению ситуации, то есть к повышению рисков.

 


Мероприятия по обеспечению безопасности и снижению рисков должны быть обоснованы количественно, и это обоснование можно делать через два вида параметров рисков – формирующиеся в настоящее время и будущие приемлемые. Разница между этими двумя  оказателями и есть стратегическая цель разработки методологии снижения рисков, то есть затраты на снижение рисков становятся функцией этой разницы между двумя показателями рисков. Например, в рекламном бизнесе 10% от бюджета закладывается на маркетинговые исследования. Подобный показатель (возможно, в другом числовом выражении) подходит в широком смысле. Люди цифры чувствуют, они напрашиваются, интуитивно постулируются на базе огромного опыта, но это там, где массовая работа ведется, реклама, маркетинг. А если речь идет об уникальном проекте, которого еще не было?

 


Если затевается невиданных масштабов реформа? В таких случаях сложно найти чей-то опыт, поскольку неопределенности много, но в этом и есть задача исследования. Анализ показывает, что на ликвидацию последствий неправильно принятых решений, аварий и катастроф расходуется определенная сумма, и она может быть заложена в резервы государства, правительства, ООН, и при разумном подходе, если этой методологией пользовались заранее, достаточно было бы 10% от стоимости проекта для снижения рисков. Выходит примерно так, что в краткосрочном режиме получается какая-то прибыль, выгода и большой экономический эффект, но случается какая-то непредвиденная ситуация, обстоятельство, которое перечеркивает все успехи, имя, значимость. Мы их называем «тяжелые катастрофы» – техногенные, природные, социальные. Сейчас приходится расплачиваться за ошибки в социально-политическом плане – Афганистан, Иран, Чечня, Египет, Украина, Сирия. Если бы люди могли посчитать заранее, увидеть масштаб негативных последствий, многого удалось бы избежать. Это то, что мы стараемся осуществлять в ближайшее время.

 


Уже ясно, что из общего подхода можно улавливать острые моменты в конкретных делах. Примерно двадцать лет назад Российская академия наук и Сибирское отделение РАН прогнозировали, что востребованность бурно развивающегося Востока России с его потенциальными природными ресурсами будет возрастать. Вместе с директором Института физико-технических проблем академиком Владимиром Петровичем Ларионовым мы докладывали об этом в правительстве. Но тогда считалось, что вложения в Восточную Сибирь не перспективны, была ориентация на Запад. Мы говорили, что это все хорошо, но имеются свои риски, они непременно проявятся, нужно быть готовым к поворотам, к другим вариантам. Это происходило в 1993–1994 годах. Тогда уже действовала государственная программа безопасности, и для нас это было более или менее ясно. Обсуждался этот вопрос и с В.С. Черномырдиным, и с Е.Т. Гайдаром. Они понимали эту проблему, но не ставили ее во главу угла.

 

 

В 90-е годы нам не удалось убедить руководство России в необходимости обратить внимание на Восточную Сибирь, поскольку другие задачи считались приоритетными, все было отложено, но сейчас это вновь обсуждается. В самой стратегической цели Россия – это международный центр ресурсной, энергетической, сырьевой и экологической безопасности, такая стоит задача перед государством. В этой задаче тоже существуют риски, и нужно их проанализировать. Этой теме стоит посвятить отдельную публикацию в серии «Безопасность России». Здесь лишь сделаю некоторые уточнения. Если мы пошли на Восток, на восточно-азиатские рынки, то будем вынуждены действовать в другом пространстве, климате, использовать промышленные, образовательные, научные ресурсы, которыми там обладаем. В последнее десятилетие сохранялись природные ресурсы Сибири и Севера, но терялись политический, социально-экономический, научный потенциал, жизненный уровень в том числе. Теперь это надо восстанавливать. Поддерживать было проще, возродить сложнее. Задача будет новой для нас.

 

 

Сибирь – это новые проблемы с точки зрения научно-технических решений, развития промышленности. Это новое для России, для мира, потому что мы знаем, что при добыче и переработке углеводородного сырья приходят всемирно известные фирмы, имеющие огромный опыт, накопленный на Ближнем Востоке, в Центральной Америке. Но его нельзя перенести один к одному к нашим условиям. Мы вынуждены не сами что-либо делать, а заниматься адаптацией крупнейших международных фирм – на экспертных советах мы говорим, чего им недостает. Они прислушиваются к рекомендациям, учатся, но делают они, а не мы, а мы обязаны все делать сами! Вроде, помогаем стране, но при этом создаем риски тем, что передаем опыт в другие государства, в этом тоже присутствует большой риск.


Необходимо в значительной степени использовать подаренные нам природой возможности – углеводородные ресурсы, металл, лес, все богатства нашей страны – в этом смысле ей нет равных в мире. Но это богатство нас лишает бдительности, бережности. Имея такое достояние, мы сами же создаем для себя стратегические риски. Между тем, используя это величайшее преимущество, используя высокий интеллектуальный уровень наших ученых, мы в состоянии многие задачи решать самостоятельно, опираясь на передовой зарубежный опыт, развивать и совершенствовать собственные идеи. Приобретая зарубежные технологии, оборудование, мы получаем вчерашний, а то и позавчерашний день – завтрашний нам никто не продаст. Берем то, что было создано 10, 20, 30 лет назад, тем самым обрекая себя на отставание. И если продолжать идти по этому пути дальше, стратегический риск будет только нарастать. Это путь тупиковый, и от него необходимо и возможно отказаться.

 


То, о чем я говорю, выглядит очевидным, но как только мы начинаем эти вещи обсуждать, слышим в ответ: нам нужны эти средства сейчас, завтра, а то, что вы говорите, может быть реализовано только в будущем. Но то, что сейчас для нас будущее, завтра станет прошлым. Обратившись к опыту нашей страны, мы увидим, что решение любых проблем возможно – наша страна после революции не была признана никем, мы не имели никаких зарубежных инвестиций, никакой поддержки извне, было только противодействие, но мы смогли выстоять и подняться. Этот опыт свидетельствует о наших безграничных возможностях.

 


Еще в советское время по предложению Академии наук СССР, нашего института машиноведения и моему лично перед комиссией по чрезвычайным ситуациям была поставлена проблема, связанная с тем, что государство не может дальше развиваться при отсутствии единой государственной программы. И была сформирована Государственная научно-техническая программа «Безопасность населения и народно-хозяйственных объектов с учетом рисков природных и техногенных катастроф». Все, о чем я здесь говорю, было заложено, но, к сожалению, не все реализовано. Надеюсь, нам удастся это сделать на новом этапе развития России, исходя из «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года», утвержденной Указом Президента России.

 

Межотраслевой альманах №46/2014 год

 




 

Другие новости по теме:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.


АКТУАЛЬНО


Календарь событий:

«    Январь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Архив новостей:

Декабрь 2017 (4)
Ноябрь 2017 (6)
Сентябрь 2017 (2)
Август 2017 (3)
Июль 2017 (5)
Февраль 2017 (1)