Деловая слава России

Новости


МЕЖОТРАСЛЕВОЙ АЛЬМАНАХ

Свежий номер альманаха, Архив номеров, Подписка на альманах, Реклама в альманахе, Контакты


АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА



Опрос

Нужно ли стремиться вернуть в Россию учёных, уехавших жить и работать за границу?
Да, не стоит упускать умных и талантливых людей
Скорее да, но вряд ли наше государство сможет обеспечить им заграничный уровень жизни
Скорее нет, лучше обеспечить хорошие условия тем, что ещё не уехали
Нет, лучше вложить средства в воспитание и развитие молодых учёных
Другое








Деловая слава России » Экономика » Махутов Николай Андреевич

Экономика: Махутов Николай Андреевич - 4-03-2015, 11:59


Махутов Н.А.Николай Андреевич МАХУТОВ
президент Научно-промышленного союза «РИСКОМ», член Общественного совета, заместитель председателя секции научно-технического совета Ростехнадзора, член- корреспондент Российской академии наук

 

СЕГОДНЯ РОССИЯ НАХОДИТСЯ В ТОЧКЕ НЕУСТОЙЧИВОСТИ

 

В декабрьском выступлении Президента РФ В.В. Путина перед Федеральным Собранием озвучен ряд направлений на 2015 год. Считаю, что необходимо способствовать их полной реализации. Президент в очередной раз обратился ко всем структурам, чтобы развязать инициативу предпринимательства, не ограничивать бизнес в нашей стране, не препятствовать бизнесу в развитии, в том числе через всякого рода комиссии, проверки и так далее. Но, снимая ограничения, важно не утратить экспертов, накопивших значительный опыт решения тех или иных вопросов. Конечно, все это касается не только вопросов промышленной безопасности, но и национальной безопасности страны в целом.

 

 

Начиная с 2015 года, наша страна должна развиваться в рамках государственной организации стратегического планирования, что отражено в федеральном законе «О стратегическом планировании в Российской Федерации» ФЗ-172. При этом предусматривается в первую очередь постановка двух стратегических приоритетов: Первый – устойчивое социально-экономическое и научно-технологическое развитие страны. Второй – обеспечение национальной безопасности. Новый закон заставляет нас сразу же взглянуть на каждое наше предложение, на каждую идею, на каждую акцию с оценкой: в какой степени наши идеи и акции отвечают двум стратегическим приоритетам? И мне представляется, что и санкции, и ресурсно-сырьевая экономика, и падение цен на нефть, и изменение в негативную сторону положения нашей национальной валюты, конечно, увязаны с этими двумя приоритетами. Обязательно должно быть увязано на этапе преодоления негатива самого последнего времени.

 

 

Базовые основы стратегического планирования должны быть очень оперативно, быстро приняты, и дальше следует приступать к подготовке, развитию, реализации, потому что модернизация, исправления, корректировка всего того, что мы наработали, годилась до 2012-2014 года, но после 2015 она уже не годится. Это ключевой момент, мы условно называем его «точкой неустойчивости». Точка неустойчивости возникла потому, что стало ясно, что в рамках либерально-рыночной экономики однополярного мира способы действий и структуры, которые осуществляли деятельность на международном, глобальном плане в экономической, политической, технологической и в оборонной сфере – подошли в определенной степени к кризисному состоянию. Всему мировому сообществу это стало ясно, все начали предъявлять друг другу претензии, и само предъявление этих претензий, санкций говорит о том, что ни у кого нет решения, которое могло бы быть принято. Его надо найти и на национальном, и на межгосударственном уровне.

 

 

 

Глобальная стратегия – сохранить человечество


… Есть и другая сторона. Специалисты считают, что второй цикл холодной войны, переходящей в гибридную, начат. Поэтому возникает две задачи: первое – притормозить ход холодной войны и переход ее в горячую стадию, а признаки этого уже есть. Второе – найти позитивное альтернативное решение. Вот это и есть ключевая точка, где надо было бы понять ситуацию, осмыслить и подготовить соответствующие решения.

 


Мы в Российской академии наук, в Рабочей группе при президенте РАН, обсуждая на разных площадках эту проблематику, увидели, что есть некоторые базовые показатели состояния техносферы, экономики, государства. В качестве стратегических приоритетов во всех случаях нужно сохранить жизнь и здоровье людей. Глобально – сохранить человечество. И если такая задача взята во главу угла, то все позиции, которые подкреплены законами, правилами, действиями, структурами, должны быть подвергнуты анализу именно с этой позиции. И второе, о чем мы говорим, это то, что соответствует первому стратегическому приоритету, это само по себе устойчивое социально-экономическое и научно-техническое развитие.

 


Мировая трагедия состоит в том, что мы за последние годы, взяв за базу либеральные рыночные, преимущественно финансовые и сырьевые механизмы управления развитием и сведя все теории, все критерии, все действия к выражению их в эквивалентном денежном исчислении, заведомо встали на неправильный путь. И фактически финансовый механизм оказался руководящим и базовым в организации действий. Инвестиции, инновации, бюджеты, модернизация – все они выражаются в миллиардах рублей, миллиардах долларов. Выделение, перераспределение и управление развитием только финансовых потоков… Но все это не отвечает реальному положению дел во всех сферах жизнедеятельности и жизнеобеспечения. Люди никогда не ели деньги, никогда в деньгах не спали, не строили из денег свои жилища, железные дороги. И сам по себе этот эквивалент – всего лишь эквивалент приведения результативности деятельности людей к каким-то цифрам. Но люди живут в реальном мире, с реальными продуктами, в реальных изделиях и реальных зданиях. В качестве альтернативы я бы взял за основу любого расчета человека как такового, как биологическое сознательное разумное существо со своими потребностями. И именно эти потребности и их удовлетворение – и духовное, и материальное, – тоже выражал бы в вещах, которые материализованы, скажем, в квадратных метрах жилья, в калориях или килограммах питания, в киловаттах энергии, в чистоте и объемах пресной воды, возможности перемещаться на заданные расстояния за заданное время, обогревать жилище в килокалориях. Вот по каким параметрам надо делатьрасчеты, вести анализ. И вот это нужно положить в основу экономического развития и управления развитием, котороеотвечает первому стратегическому приоритету и несомненно связано со вторым – обеспечением национальной безопасности.

 

 

Человек должен быть во главе, от него все идет, он все решает, и это правильно. За последнюю четверть века мы уже стали другими в этих приоритетах. Для меня никогда не будут авторитетны те, у кого только большой счет в банке. Я считаю, что человек, имеющий большой счет, часто бывает нечестен, несправедлив, опасен, жалок и беден – потому что он не понял истинного смысла жизни, что есть другие, более интересные вещи, чем гонка за деньгами…

 


В мире есть нобелевские лауреаты по экономике, их достаточно много, они авторитетные и знаменитые. С другой стороны, есть непрерывно идущий экономический кризис, когда мы из одного кризиса влезаем в другой. Как же так, есть выдающиеся научные достижения, и мы не вылезаем из этих кризисов в реальной экономике? Это означает, что экономика, в том, как мы ее сейчас используем, – просто некоторый показатель, один из многих, и не совсем удачный. Поэтому я возвращаюсь к опыту нашей страны ХХ века, когда планировалось развитие страны в так называемых контрольных цифрах. Что такое контрольные цифры? Я вот помню наши послевоенные планы – произвести электроэнергии, скажем, 210 млрд киловатт/часов, выплавить стали столькото миллионов тонн, добыть нефти столько-то, произвести машин и оборудования столько-то, построить столько-то миллионов квадратных метров жилья, и только потом идут цены – понизить их на столько-то. И это наше достижение было, достижение нашей страны, но мы за это не получили ни одной нобелевской премии по реальной экономике.

 


«Топтаться» на экономической рублевой, долларовой,евро-поляне можно долго, достигать определенных финансовых результатов, чего-то добиваться и в производственной сфере, но это недостаточная и даже ложная позиция в современной социально-экономической политике. Должна быть другая исходная платформа, человечество дальше так жить не может. Если вы во главу рыночной экономики поставили механизм извлечения прибыли, то нет ничего проще, чем разрушить страну, убить людей и забрать их деньги, забрать их жизненное пространство. Cамое выгодное – развязать локальную, религиозную войну, отобрать и заморозить чужие счета – это миллиарды долларов и сотни процентов прибыли.

 


Так и делается в Европе, Северной Африке, на Ближнем Востоке в интересах вполне определенных транснациональных корпораций, стран, дипломатических и военных объединений. Это обычная, я бы сказал, рыночная капиталистическая империалистическая система, к сожалению, мы на нее с распадом СССР тоже перешли. Но она должна быть научно проанализирована и пересмотрена c позиций стратегических рисков. И наверное, заявить о новом подходе именно сейчас могла бы только Россия. Никакая другая страна, тем более с совершенно другими устремлениями, не в состоянии этого сделать.

 

 

Где происходят «цветные революции»? Там, где есть сырье, ресурсы, где есть крупные накопления у правящей «верхушки» в иностранных банках. Руководителей страны можно быстренько свергнуть современными технологиями, потерять на этом несколько миллионов долларов, но выиграть миллиарды. Теперь это крупный международный бизнес. Поэтому такой бизнес и само слово «бизнес» как действие, направленное только на извлечение прибыли, не должно заслуживать особого внимания со стороны первых лиц нашей страны и не может стать нашей стратегической целью в самое ближайшие годы – 2015–2020.

 

 

 

К десятилетию РИСКОМа


Союз РИСКОМ – это некое продолжение Ассоциации КОДАС. В советское время, зная, что накатываются проблемы безопасности, мы решили научных и инженерных сотрудников наших организаций объединить в ассоциацию. «КОДАС» – «Комплексная оперативная диагностика аварийных ситуаций», слова в названии тщательно подбирали, чтобы на русском и английском языках аббревиатура была одна и та же, и перевод тот же. Такая структура была создана в 1988 году.

 


Мы тогда, в 1989–1990 годах, уже готовили общегосударственную программу по безопасности, в 1991 году Советом Министров СССР была утверждена Государственная научно- техническая программа ГНТПБ «Безопасность населения и народнохозяйственных объектов с учетом природных и техногенных катастроф». И вот параллельно наряду с государственными структурами и планами, мы хотели поддержать эту деятельность через общественное объединение научных и инженерных организаций и сотрудников. У КОДАСа появились филиалы в Красноярске, Курске, Горьком, Иркутске, Якутске, но потом произошли известные события 1991 года, прошло время, все распалось, возникло большое число самостоятельных малых организаций типа ООО, ЗАО… Cтало понятно, что люди, рожденные и получившие образование в советское время, приобретя некоторую свободу, поддерживаемые государственной политикой, стали создавать малые фирмы – диагностические, исследовательские, экспертные. До сих пор многие последователи КОДАСа продолжают работать, и слава богу, в ряде случаев они достигли очень высоких результатов.

 

 

Мы позднее, уже в российское время, еще раз решили попытаться объединить экспертные организации, чтобы решать более общие задачи, не перекрывая поле деятельности каждой из них, с тем, чтобы они могли повышать свою квалификацию, делиться опытом, обучаться, докладывать свои результаты. Так появился Научно-промышленный Союз «РИСКОМ». Силами целых групп организаций, входящих в РИСКОМ, возможно решать более общие задачи и подняться на более высокий научный, методический и реализационный уровень.


Надо отметить, что в начале ХХI века Ростехнадзору было подконтрольно примерно 2-3 сотни тысяч организаций с опасными производственными объектами. И каждая из них имела свои риски и опасные процессы и объекты, на каждый из них существовали эксперты, работающие по своему направлению. Все они c 1997 года действовали в рамках нового на тот момент для нашей страны закона о промышленной безопасности. Но потом стало понятно, что определенный опыт накоплен, риски начинают все больше сосредотачиваться в крупных потенциально опасных объектах, сложность решения задач промышленной безопасности нарастала.

 

 

Поэтому в последние годы в рамках существующего закона были выделены объекты по своим категориям и классам опасности – первый, второй, третий, четвертый классы опасности. Уточнили число особо опасных объектов в нашей стране: первый класс – до 2-3%, второй класс – до 5-10%, третий – еще 50-55%, четвертый – до 40-45%. Для них должен сложиться четко ориентированный подход. Cтало понятно, что должна быть пересмотрена сама структура подготовки, аттестации специалистов, аккредитации и самих научных центров, эта работа в 2014 году начата. Поэтому сейчас рассматриваются новые варианты документов, оценка рисков и порядок проведения экспертиз уже с учетом класса опасности промышленных объектов.

 

 

У нас в НПС «РИСКОМ» работают 20-30 организаций, но не все они могли бы заняться объектами первого класса опасности. Мы считаем, что чем выше класс опасности конкретного объекта, тем более объединенными силами нужно решать проблемы промбезопасности. Планируем подготовить некоторые соображения о том, как надо было интегрировать в соответствующие организации специалистов с ориентацией на объекты конкретных классов опасности. Союз РИСКОМ на базе своего опыта, в своих областях должен заявить и предъявить, что он уже сделал и что он может сделать в будущем, в новых условиях.

 

 

 

Об уточнении законодательства в промбезопасности


Объекты первого класса по законодательству – опасные производственные объекты – промышленные, транспортные, гидротехнические сооружения – имеют нижнюю границу определения первого класса опасности, в законе сказано: от этих границ опасности и далее. А что далее, законом не определено. Настала пора проанализировать критически важные промышленные объекты, вычленить их из объектов первоговторого класса опасности, их будет существенно меньше. Для критически важных объектов должна быть другая процедура аттестации и экспертизы безопасности, ответственность для них разная. Мы об этом говорили уже в 2001 году. И Совет безопасности в 2003 году принял свое решение по критически важным объектам; их число составило 4–4,5 тысячи. Но когда произошли крупнейшие катастрофы – на СаяноШушенской ГЭС и авария на платформе в Мексиканском заливе, – стало ясно, что даже из объектов критически важных надо выделить еще группу объектов, которую мы называем стратегически важными.

 

 

Стратегически важные объекты – те, на которых ущерб от аварии или катастрофы наносится стране в целом или ряду стран, а сами ущербы исчисляются десятками и сотнями миллиардов рублей или долларов. Их число может быть на уровне 2-3 сотен. Для этого класса объектов нельзя подходить с теми нормами, правилами, экспертами, процедурами, приборами, нормами расчета и проектирования, которые ранее были заложены для всех общепромышленных объектов. Для стратегически важных объектов, а также и для многих критически важных объектов и специалистов нет, и институтов нет, и законов нет, и многого другого необходимого нет.

 

 

Поэтому сейчас мы говорим о том, что в рамках сложившихся к 2015 году обстоятельств Россия вынуждена оказаться в достаточно жёстких условиях импортозамещения и санкций, она должна самым серьёзным образом подойти к анализу и решению этой задачи – защитить страну, народ, объекты, территорию от тяжелых катастроф на критически и стратегически важных объектах. Сейчас для этого случая никаких государственных указаний, никаких законов, никаких норм еще нет. Поэтому мы говорим, что мы не приводим в порядок ту или иную неблагоприятную ситуацию, которая уже есть, а говорим о том, что надо решать принципиально новые задачи с их новыми стратегическими постановками.

 

 

Хочу сказать, что это задача в первую очередь по уровню своей сложности и важности для национальной и международной безопасности подведомственна Президенту Российской Федерации, и первое слово о важности этой задачи должно быть произнесено им, как это было в 2001–2003 годах, в том числе и по проблеме критически важных объектов. Дальше мы, ученые и экспертное сообщество, представляем, что есть следующий уровень, который должен быть подключен к решению этой новой проблемы – это Совет безопасности. Он обладает рекомендательными функциями по обеспечению национальной безопасности по линии второго стратегического приоритета Закона о стратегическом планировании. Сюда же, если брать и первый приоритет – устойчивость, социально-экономическое и научно-технологического развитие страны, то, в общем-то, к функциям Совета безопасности должны быть добавлены еще новые функции, где должна быть сделана взаимоувязка двух стратегических приоритетов.

 

 

Совет безопасности занимался подготовкой и был основным инициатором и разработчиком Закона о стратегическом планировании, то есть Президент РФ и Cовет безопасности являются государственными головными заказчиками на решение этой проблемы. Построение новой системы анализа и обеспечения защищённости может быть сделано только на базе фундаментальных междисциплинарных и межотраслевых исследований закономерностей развития человека, общества, государства, техносферы и природной среды. Вот только зная эту всю сложнейшую социально-природно-техногенную систему, можно предлагать разумные решения. Кто это может сделать? Этого никто не может сделать, кроме Академии наук, которая и сосредоточена на изучении этих фундаментальных закономерностей.

 

 

Стратегический риск и для страны и для Академии наук состоит в том, что реформирование самой Академии наук было сделано без учета стратегических приоритетов, обозначенных федеральным законом в 2014 году. Закон об Академии наук вышел в 2013 году, когда нововведения о стратегическом планировании еще не было. Значит, закон «О стратегическом планировании в Российской Федерации» требует пересмотра тех решений, которые были сделаны раньше. Поэтому я бы не исключил, что в свете выступления В.В. Путина на Совете при Президенте России по науке и образованию в январе 2015 года и в свете федерального закона о стратегическом планировании 2014 года, нужно было бы пересмотреть ряд положений о функциях РАН. В Законе о РАН 2013 года много разумных вещей об Академии наук написано, это можно сохранить, подкорректировать, но пересмотреть необходимо принципиально важную роль РАН в стратегическом планировании.

 

 

Если соответствующее поручение будет дано, то это будет знаком, конечно, правильным. Но если это будет только формальный подход, то это будет продолжением уже существующей линии, приведшей к резкому возрастанию стратегических рисков.Есть правительственные структуры, есть региональные структуры, есть отраслевые структуры, и Закон о стратегическом планировании прописывает им уже, кто что должен в виде обязательных документов стратегического планирования разрабатывать. Это чрезвычайно важно. Стратегические планы, может быть, позволят России выйти из cложившегося трудного положения. И уже в реализации отраслевых, региональных, федеральных стратегических планов, такие организации, как Инженерная академия и Общественные академии наук должны тоже составить стратегические планы своего развития. Российская академия наук этого пока не делала.

 

 

Поэтому у нас есть очень короткий отрезок времени – 2015–2016 годы, когда этим надо было бы по-серьезному заняться.Для этого требуется единая основная критериальная база для анализа развития страны, национальной безопасности, защищенности объектов, критически и стратегически важных, от тяжелых катастроф. Этой критериальной базой могли бы стать стратегические риски, которые упомянуты в новом законе «О стратегическом планировании в Российской Федерации» ФЗ-172.

 

 

 

Еще раз об инновационном развитии


В советское время я работал в комиссии ООН по развитию – ЮНИДО. В мире в то время четко разделялись промышленно развитые страны – Советский Союз и Соединенные Штаты – и развивающиеся страны. Группа развивающихся стран тогда создавала фонд своего развития, в том числе финансового, и они искали свой путь развития. И тут возникал кардинальный спор. Представители развивающихся стран говорили: «Мы готовы заплатить за реализацию и разработку проектов, по которым для нас, развивающихся стран, будут созданы технологии и образцы техники, которых у вас еще нет. Мы должны стать за наши деньги по некоторым направлениям впереди вас». Мы эту линию поддерживали.

 


После обсуждения встретились с американцами, они говорят: «Какого черта вы эту линию поддерживаете? Вы надломитесь, пострадаете от вашей линии на поддержку развивающихся стран, ни в коем случае так не поступайте. Давайте делать таким образом, как мы уже это делаем – мы за наши национальные деньги разрабатываем передовые технологии следующих поколений, эти технологии и образцы, которые мы разрабатываем за свои деньги, и используем для себя, никак не направляя высшие достижения на экспорт. После того, как они отслужат своей стране и устареют, мы эти технологии и разработки продадим своим друзьям в страны Европейского Союза и членам НАТО.

 

 

После того, как они ими попользуются и там они состарятся, мы их продадим развивающимся странам. И наша инновационная деятельность сводится к тому, что за одну разработку мы получим тройной эффект – у себя, у наших коллег – союзников и у развивающихся стран. А вы хотите сразу передовые разработки передать им и для них разработать – это неправильно». Слово «инновационный» пришло как раз из тех времен. Так и было поставлено, что действительно передовые технологии никто не продаст, продавали старые технологии, и их покупатель становится в «хвост» развития. Невозможно догнать тех, кто эти технологии продает. Поэтому слова «инновационные технологии» настораживали тогда и настораживают сейчас.

 


Если рассмотреть историю инновационных технологий, первое, что вспоминается – гражданская реактивная авиация, она сейчас, кажется, всю жизнь была. Но первый реактивный гражданский самолет создал Советский Союз – Ту-104. Берем атомную энергетику для гражданских целей – тоже инновация, кто ее сделал? – Советский Союз в Обнинске. Берем экранопланы и суда на подводных крыльях, в значительной степени воздушный, морской и речной флот – это тоже наши инновации. Что такое сверхглубокие и скоростные подводные лодки? – Это наши военные инновации. Что такое космос? – Первый спутник, первый человек – это опять Советский Союз. Поэтому изображать, что мы шли в хвосте – значит демонстрировать незнание глобальных мировых инноваций. Надеюсь, что стратегическое планирование позволит в ближайшее время вернуть наши позиции и в сфере инноваций.

 

Межотраслевой альманах №48/2014 год

 




Ключевые теги: Экономика, Махутов Н.А.
 

Другие новости по теме:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.


АКТУАЛЬНО:

Календарь событий:

«    Август 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Архив новостей:

Август 2017 (2)
Июль 2017 (5)
Февраль 2017 (1)
Декабрь 2016 (1)
Ноябрь 2016 (7)
Октябрь 2016 (11)