Деловая слава России

Новости


МЕЖОТРАСЛЕВОЙ АЛЬМАНАХ

Свежий номер альманаха, Архив номеров, Подписка на альманах, Реклама в альманахе, Контакты


АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА



Опрос

Нужно ли стремиться вернуть в Россию учёных, уехавших жить и работать за границу?
Да, не стоит упускать умных и талантливых людей
Скорее да, но вряд ли наше государство сможет обеспечить им заграничный уровень жизни
Скорее нет, лучше обеспечить хорошие условия тем, что ещё не уехали
Нет, лучше вложить средства в воспитание и развитие молодых учёных
Другое








Деловая слава России » Экономика » Освоение арктического шельфа

Экономика: Освоение арктического шельфа - 4-03-2013, 15:03

Освоение арктического шельфа

 

Владимир Александрович НАДЕИН

генеральный директор, президент ООО «Нефтяная и Газовая Безопасность Энергодиагностика», академик Российской инженерной Академии

 

ЗАПАСЫ АРКТИЧЕСКОГО ШЕЛЬФА — КРУПНЕЙШИЙ РЕЗЕРВ РОСТА ТЭК РОССИИ

 

Настало время ускорить аккумулирование усилий отдельных нефтегазовых компаний с государственными ресурсами, чтобы начать масштабное освоение месторождений углеводородов на шельфе северных морей. В программе Минприроды к 2030 году предполагается потратить 9 триллионов на то, чтобы уровень добычи нефти на шельфе достиг 65 миллионов тонн в год. На нефтегазоносные месторождения морских шельфов Арктики выходят пять государств: Норвегия, США, Дания, Канада и Россия, а стремление разрабатывать эти месторождения в сложных подводных условиях демонстрируют еще 25 государств. Например, Китай построил собственный ледокольный флот, в том числе и с этой целью. В запасе у нас максимум 30 лет, после чего наша страна рискует превратиться из страны-экспортера в импортера нефти.

 

Проблема открытия новых месторождений нефти и газа стоит очень остро. Борьба за ресурсы нарастает. По мнению государственного деятеля СССР Ю.П. Баталина, «в мире осталось практически два крупных региона, где еще могут быть серьезные открытия месторождений, – это шельф арктических морей, а также Восточная Сибирь и Дальний Восток России». В последнее время ведется много дискуссий по Арктическому шельфу. Больше известно о запасах Баренцева моря, немного – о Карском. Их общие запасы оцениваются примерно в десять триллионов кубометров, но скорее всего, реальность превзойдет даже оптимистические прогнозы.

 

 

Западная часть Арктического шельфа является национальным достоянием, это крупнейший резерв для будущего роста топливно-энергетического комплекса России. Поэтому одной из важнейших задач является увеличение объемов геологоразведочных работ за счет всех источников финансирования для наращивания сырьевой базы углеводородов в этом регионе.

 

 

По оценкам специалистов отрасли, начальные извлекаемые ресурсы континентального шельфа достигают 100 миллиардов тонн условного топлива (т.у.т). При этом до 80% потенциальных углеводородных ресурсов России сосредоточено на Арктическом шельфе. Наиболее изученной является Западная Арктика – шельфы Баренцева, Печорского и Карского морей – до 62 миллиардов т.у.т. Начальные извлекаемые ресурсы моря Лаптевых составляют 3,7 миллиардов т.у.т., Восточно-Сибирского моря – 5,6 миллиардов т.у.т., Чукотского моря – 3,3 миллиарда т.у.т.

 

 

Сегодня на морских шельфах России добывается около 14 миллионов тонн нефти. Например, Лукойл на севере добывает 6 тонн, на Каспии осваивает Корчагинское месторождение. Российские добывающие компании стремятся укрепить свои позиции на шельфе с помощью научно-исследовательских работ. Лукойл строит собственное научное подразделение, Газпром – своё, Роснефть организует совместно c Эксоном исследовательскую работу, создав Арктический институт.  Нельзя строить работу на перспективу поодиночке, надо действовать общими усилиями, собрать все ресурсы разных компаний и государства в единый кулак.

 

 

Десять лет назад была принята морская доктрина Российской Федерации. Время идет, и до сих пор работы на шельфе ведутся разрозненными силами. Программа освоения шельфа северных морей должна быть прописана комплексно. Необходимо создание на базе государственного и частного партнерства специализированной организации, требуется базовая структура – например, Институт по освоению шельфа. Подобный институт может выработать общие требования по безопасности работ, по экологии производства в целом. Эффект будет только в том случае, если будет создан единый комплексный центр на основе государственного и частного партнерства. Можно взять за основу морской центр Газпрома.

 

 

Для освоения месторождений Арктического шельфа потребуется решить много сложных задач. На примере нескольких проектов, реализуемых в Западной Арктике, можно выявить основные проблемы, с которыми сталкиваются недропользователи. Это сезонность в проведении геологоразведочных работ и работ по обустройству месторождений, отсутствие необходимых технологий и техники для бурения и добычи, нерешенность вопросов транспортировки добываемого сырья и его переработки.


 

Более того – ощущается острая нехватка высококвалифицированных кадров, способных решать сложные задачи освоения шельфа. Положение усугубляется тем, что нашим нефтяникам, вне зависимости от их образования и профессионального уровня, поощряется иммиграция в Канаду и в европейские северные страны.

 

 

Когда-то многие из этих проблем решались на государственном уровне, существовал специальный орган власти, который в масштабах СССР определял не только нормативную базу по промышленной и экологической безопасности, но и пути развития этого направления в отрасли в целом. В Советском Союзе работы по организации морской добычи начались давно. В Азербайджане было объединение «Каспморнефть» с уровнем добычи до 12 миллионов тонн в год. В 1978 году был образован Главморнефтегаз, затем был создан ВНИПИ Морнефтегаз.


 

На Каспии были развернуты работы по бурению и добыче нефти с эстакад. Совет Министров СССР возложил задачи по организации морской добычи на Мингазпром. Предприятия оборонного комплекса были привлечены к изготовлению морских буровых платформ. В Баку построили завод по производству глубоководных оснований для платформ.

 

 

На северном шельфе России в объединении «Арктикморнефтегазразведка» находились в эксплуатации три разведочные плавучие буровые установки (ПБУ) типа «Шельф» постройки Выборгского завода и две самоподъемные плавучие буровые установки (СПБУ) – одна финского, другая отечественного производства. В настоящее время ни одной установки на этом шельфе не осталось.


 

Министерству газовой промышленности СССР удалось создать дееспособную организацию по бурению геологоразведочных скважин в суровых условиях Арктики, развернуть геофизические работы. Советскими геологами были открыты такие уникальные месторождения, как Штокмановское и Приразломное в Баренцевом море, Ленинградское и Русановское – в Карском. К сожалению, в смутные девяностые годы XX столетия работы на шельфах северных морей фактически были свернуты. Продолжало функционировать лишь объединение «Росшельф», однако из-за финансовых проблем ему не удалось развернуть работы в крупных масштабах.

 

 

В СССР в 1988 году было порядка 600 плавучих технических средств. После распада СССР большая часть технологического флота осталась на территории Украины и Азербайджана.  В 1988 году в СССР было добыто 624,8 миллиона тонн нефти и 700 миллиардов кубометров газа. Развивалась западная Сибирь, велось обустройство новых промыслов. Страна в целом, наша отрасль была на подъеме.


 

И вдруг наша экономика сильно пострадала, уронили стоимость углеводородов на мировом рынке. Я хорошо знаю, как это происходило, это было сделано целенаправленно. В ближайшее время нам это снова грозит: Европа уже частично отказывается от нашего газа, итальянцы сократили закупки. На Европу пошел сжиженный газ из Катара, Омана, Алжира и других стран, который вчера покупали американцы. США в свою очередь начали разрабатывать сланцевый газ. Сегодня мы платим 125–130 долларов за 1 тысячу кубометров газа для бытовых нужд, а американцы, получая сланцевый газ, платят 75 долларов за тысячу кубов. Эти данные открыты, опубликованы. К 2020–2025 годам США из импортирующей страны станет страной, которая начнет экспортировать углеводороды, и в первую очередь газ. А наше государство пока еще теряет время.

 

 

Надо отметить, что на Западе серьезно занимаются научными исследованиями нефтегазоносных шельфов, издают руководящие документы в области безопасности: есть стандарты Американского нефтяного института, есть стандарты ИСО. Очень интенсивно в этом плане работают в Норвегии. За 30 лет из страны, известной ловлей сельди, Норвегия превратилась в страну, производящую новые технологии и оборудование для морской добычи. Созданные норвежцами нормативы направлены на повышение промышленной и экологической безопасности. И в этой сфере кооперация с различными странами необходима и возможна.


 

Пока еще научный потенциал в России есть, но может пройти еще какое-то время, и будут утрачены все наработки. Еще «вчера» надо было осваивать шельф для того, чтобы иметь ресурсную базу на завтра. Такого рода задачи должны регулироваться государством. Государство передает недра, и компания, которая получила эти недра, должна выполнять принятые условия, и главное в этих условиях – коэффициент извлечения нефти, то есть дебит конкретной скважины. Должна быть система измерений и сведения баланса извлекаемых углеводородов по каждой скважине, по каждому месторождению.

 

 

До сих пор никто достоверно не знает, какое количество нефти все-таки извлекается из недр ежегодно, ежесуточно. Потому что государственный учет ведут на коммерческом этапе, затем берут средний газовый фактор по месторождению и считают исходя из него. Но специалисты понимают, какова степень достоверности этих цифр. Это государственная задача, о которой мы не один раз говорили в печати, на совещаниях в Госдуме и в Совете Федерации. Ситуация, казалось, должна была измениться: на сайте Минпромторга вывешен Техрегламент по измерениям, система «Нефтеконтроль», в зарождении которой мы принимали участие. Наши эксперты впервые предложили требования по метрологии, по измерениям. Однако наши требования не попали в этот технический регламент.

 

 

Компания «НГБ-Энергодиагностика» организована в 1990 году, принимала участие при реализации крупнейших нефтегазовых проектов в России. В этих проектах наши эксперты сотрудничают с институтом физики Земли. Больше десятка лет работаем с Институтом нефти и газа РАН, Институтом машиноведения РАН и другими.

 

 

Например, что такое платформа нефтедобывающая? Это промышленный комплекс, который мы рассматриваем как объект особой сверхкритической промышленной безопасности. Промбезопасность закладывается еще на стадии проекта. Кто же отвечает за промбезопасность сегодня? Еще вчера через Ростехнадзор проходила экспертиза проектов особо опасных объектов, а сегодня эти объекты рассматривает только Главгосэкспертиза, в соответствии с Градостроительным кодексом. Я считаю – это в корне неправильно: бурение скважин, изготовление платформ, трубопроводы никоим образом с градостроительством не связаны. И это надо приводить в соответствие. Здесь не строительство – здесь изготовление технического устройства. Верхнее строение платформы или основание платформы изготавливаются, производятся. Пожалуйста, вопросы строительства возникают, когда платформа уже изготовлена, транспортируется на место, устанавливается.


 

Надо рассматривать безопасность через анализ надежности, через анализ риска, и необходимо закладывать в это изделие приемлемый уровень риска исходя из технологической схемы его применения. Причем вопросы обеспечения безопасности будут актуальными на всем протяжении жизни объекта: от стадий проекта, рабочей документации, затем надо выбирать оборудование по степени безопасности, по надежности. После этого – монтаж и установка на месте. И наконец наступает эксплуатационная безопасность. И здесь также требуется нормативная база, должен быть хорошо подготовленный персонал. Все эти этапы обеспечения промышленной безопасности наши эксперты рассматривали при экспертизе проектной документации.

 

 

После аварии стало ясно, что необходимы новые подходы к организации независимого технического надзора за сооружениями нефтегазовых комплексов. По решению восьми правительственных ведомств, в том числе Гостехнадзора, Миннефтепрома, Госстандарта, Миннефтегасстроя, была создана наша структура – НГБ-Энергодиагностика. В состав вошли инспекционная компания Sosiete Generale de Surveillance и три российские организации: Союзэкспертиза, ВНИИТнефть и подразделение Миннефтепрома.

 

Мы начали работать, организовали свои подразделения:

• в Западной Сибири

• Нижневартовске

• Сургуте

• Ноябрьске

• и даже в Баку

 

В новую организацию удалось привлечь ведущих экспертов нашей отрасли. Многие из них продолжают работать до сих пор.

 

На особо опасных объектах нефтегазовой отрасли мы первыми создали независимый технический надзор. В 1994 году наша компания была диверсифицирована, швейцарцы ушли, а у нас появился ряд новых направлений работы. Начали заниматься экспертизой проектов, экспертизой оборудования, которое приходило в Россию. В то время приобреталось много никуда не годного, изношенного оборудования, и требовалось много усилий, чтобы предотвратить потенциальные аварии. Служба инспекции оборудования с тех пор в нашей компании сохранилась и успешно работает.

 

***

За годы нашего труда мы провели анализ многих аварий, часто именно человеческий фактор оказывался причиной происшествия. Например, мы по минутам рассмотрели аварию на платформе Deepwater Horizon компании BP в Мексиканском заливе. Оказалось, что в течение четырех часов обсуждалось, какие меры нужно принимать, когда надо было уже действовать. Есть полный отчет о катастрофе, где показано, что человеческий фактор сыграл большую роль. Погибло 11 человек, что несопоставимо с аварией в Уфе. Но экономические потери уже оцениваются в 25 миллиардов долларов. Говорят, что даже на Гольфстрим оказано влияние, и пока еще нет окончательных данных по масштабам последствий.

 

Учитывая все это, хочу сказать, что расхожее утверждение, что Ростехнадзор «кошмарит» бизнес – в корне неверное. Никто никого не кошмарит! Надо четко выполнять то, что требуют Законы, правила, нормы, и тогда не будет кошмара аварий. Наши совместные усилия в сфере промбезопасности – это залог защиты населения и планеты в целом.

 

Мы бывали и в Канаде, и в США, и в Германии, и во Франции. Везде я стремился изучить, как устроена система надзора за промбезопаностью, как там ведется инспекционный надзор.

 

Например, мы осмотрели провинцию Альерта – нефтяной район Канады, по масштабам как наша Татария или Баку. Выяснилось, что у инспектора службы, аналогичной Ростехнадзору РФ, под контролем 150 объектов. На «линии» 2–4 человека.

 

Технология надзора такова: из этих 150 объектов 120–130 вообще не посещаются инспекцией, и о состоянии объектов судят по отчетам, то есть доверяют, и на протяжении нескольких лет на этих объектах не было происшествий. При этом контроль активно ведет население. Нефть в провинции Альерта содержит сероводород, – как только появился малейший запах – тут же население сообщит. Поэтому недропользователь сам спешит поставить в известность госинспекцию, сообщить, что ситуация под контролем. Есть, конечно, пара десятков объектов, где инспектор регулярно бывает лично, но его цель – довести состояние этих объектов до уровня остальных. Многие положения надо бы оттуда взять и для нашей страны.

 

Помимо усилий со стороны государства и экспертных структур, необходимо совершенствовать системы управления технологическим циклом. На отдельных узлах технологического цикла (бурения, добычи или транспортировки) требуется установка двух-трех первичных датчиков в одну опасную точку. Если один датчик показывает, что температура выросла, а второй датчик не показывает, тогда это предмет рассмотрения диспетчером – человеком.

 

Мы проводим экспертизу проектов, документации технических устройств, оценивая достаточность средств автоматизации и управления для сокращения влияния человеческого фактора на безопасность. А алгоритмы управления технологическими процессами – это плод совместной работы различных экспертов. Подходы к решению этих вопросов основываются на опыте. Потому что, к сожалению, вся система безопасности пишется на крови людей.

 

V.A. NADEIN. THE SUPPLIES OF THE ARCTIC SHELF AS A GREATEST RESERVE OF RUSSIAN FUEL-ENERGY COMPLEX. We perform expert examination of projects, assessing various engineering appliances which reduce human factor. As for the algorithms of managing technological processes, they are the result of many experts` co-operation. The approaches to solving these problems are based on experience. Sorry to say, it is because all the security arrangement is based on human blood.



 

Другие новости по теме:


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.


АКТУАЛЬНО:

Календарь событий:

«    Август 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

Архив новостей:

Август 2017 (2)
Июль 2017 (5)
Февраль 2017 (1)
Декабрь 2016 (1)
Ноябрь 2016 (7)
Октябрь 2016 (11)